Софья Мироедова: «Пусть почувствует свободу»

Иллюстрация была её профессией почти два десятилетия. Преподавание превратилось в книгу. Живопись осталась территорией, свободной от посторонних вмешательств. А литература постепенно стала тем, чему хочется посвятить больше всего времени.

Софья Мироедова: «Пусть почувствует свободу»

о профессии и собственном языке

За восемнадцать лет в коммерческой иллюстрации отношение к профессии неизбежно меняется. Амбиции начала карьеры уступают практическим задачам, инструменты становятся другими, а идея «собственного стиля» оказывается не такой однозначной.

А.Л.: Если убрать все должности и регалии — кто ты сейчас в первую очередь?
С.М.: Последний год я в первую очередь мама. Поэтому остальные должности отодвинуты на задний план. Если взвешивать по времени, то я ИИ-иллюстратор и преподаватель. Если по тому, чем хочу заниматься, — писатель.

А.Л.: Что сильнее всего изменилось в твоём отношении к коммерческой иллюстрации?
С.М.: В самом начале хотелось браться за очень крутые проекты, сколотить узнаваемое портфолио и заполучить пару обложек The New Yorker. С годами все эти амбиции уступили утилитарной функции — приносить деньги. Наверное, поэтому я стала лучше понимать Альфонса Муху, который на склоне лет нелестно отзывался о своей коммерческой графике, за которую его любят миллионы.

А.Л.: Был ли момент, когда ты почувствовала, что нашла собственный визуальный язык?
С.М.: Мне кажется, как только я коснулась самой возможности «иметь собственный визуальный стиль», я ринулась из этой точки сразу во всех направлениях. Я никогда не гналась за единством стиля. Мне важнее были интересные и, конечно, коммерчески выгодные проекты. К счастью, у меня получилось совладать со всеми этими подходами и найти многим экспериментам место у клиента.

«Живопись у меня святое место»

о студии и живописи

Студия Софьи всегда существовала внутри обычной жизни: переезжала из квартиры в квартиру, совмещала ноутбук и коллажи с мольбертом и красками. Сейчас это пространство изменилось сильнее всего.

А.Л.: Как сегодня выглядит твоя студия?
С.М.: У меня за всё время было несколько студий — в разных квартирах, где я жила. Это всегда было сочетание удобства для работы — стол для ноутбука и коллажей — и пространства для творчества: место для мольберта, красок и бумаг. Сейчас моя студия почти превратилась в детскую. На мольберте живут детские книги, краски и кисти запрятаны в дальние углы, а холсты жмутся к стенам за манежем.

А.Л.: Что даёт тебе живопись такого, чего не даёт цифровая работа?
С.М.: Для меня ручная живопись — одновременно пространство для эксперимента и самовыражения и своего рода медитация. Я люблю живопись, но никогда бы не стала заниматься ей на заказ. Продаю только готовые холсты. Это у меня святое место. Последнее время во главе стола у меня композиция и цвет. Всё остальное весьма вторично, даже в фигуративе.

Sophia at studio
Софья в своей студии
Sophia at studio
Софья в своей студии
Sophia at studio
Софья в своей студии
Sophia at studio
Софья в своей студии

об авторстве, преподавании и ИИ

Софья преподаёт иллюстрацию с 2011 года. За это время необходимость объяснять профессию другим стала отдельным способом исследовать её — и в итоге выросла в книгу «Энциклопедия иллюстратора».

А.Л.: Что преподавание изменило в тебе самой?
С.М.: Думаю, в преподавании я узнала больше, чем в период обучения в художественных школах и вузах. У меня об этом целая книга собралась — «Энциклопедия иллюстратора».

А.Л.: Где заканчивается просто хорошо сделанная иллюстрация и начинается авторское высказывание?
С.М.: Я бы разделяла иллюстратора-автора и иллюстратора-исполнителя. Исполнителю не всегда обязательно высказываться. Ему достаточно хорошо делать своё дело, быть своего рода умелыми руками заказчика. А иллюстратор-автор — это уже художественная единица. Здесь важно следить за нарративом в той же мере, в какой его выверяют художники и писатели.

А.Л.: Что в этой профессии изменил ИИ?
С.М.: Оказалось, что гораздо больше, чем я ожидала. ИИ сильно сократил работу иллюстратора-исполнителя. Отвалилось огромное множество скучнейших и не самых прибыльных заказов. Зато авторская часть работы, наоборот, стала интереснее и шире. Ко мне часто приходят за оформлением целых проектов — от книг и журналов до рекламных кампаний. Не потому, что я делаю какое-то очевидное «ИИ», а потому, что могу с помощью ИИ шире и интереснее преподнести материал.

Иллюстрация Midjourney
Иллюстрация Midjourney

о книгах и повторяющихся темах

Параллельно с иллюстрацией Софья пишет фантастику и почти все свои книги рано или поздно иллюстрирует. В текстах и изображениях при этом обнаруживаются разные, но постоянно возвращающиеся темы.

А.Л.: Чем для тебя письмо отличается от изображения?
С.М.: Мне часто говорят, что моя фантастика очень визуальная — как кино посмотреть. Думаю, влияние основной профессии на писательство тут безусловное. Мне очень нравится фраза из песни БГ: «лучшие картины без лиц, лучшие книги без имен». Абстрактно, но в этом для меня больше сути, чем в длинном философском сравнении слова и изображения.

Перетекают ли книги и изображения друг в друга?
С.М.: Я проиллюстрировала почти все свои книги, так что от картинок действительно не отделаться. А наоборот бывает редко. Разве что один пример — повесть «Ужин». Там отчасти я делаю то, на что в реальности, как у художника, у меня пока нет ресурсов.

Какие темы возвращаются у тебя снова и снова?
С.М.: В иллюстрации это автопортрет. Их скопилось очень много разных периодов. Это всегда отправная точка для очередного опыта в технике или стиле. Рисуя себя, никого не обидишь. А в прозе — исследование природы разума. Никак не могу отделаться от этой темы. Наше сознание кажется мне наиболее фантастическим предметом в реальности. Фантастичнее космоса или чёрных дыр.

когда изображение становится вещью

Иллюстрация Софьи на шоппере для лимитированной коллекции Re:store

Печать всегда была частью профессии иллюстратора, но между работой для клиента и собственными физическими вещами есть большая разница. Последние требуют уже не только изображения, но производства, тиража, хранения и доставки.

А.Л.: Ты часто печатала свои работы?
С.М.: Да, печать — непосредственная часть работы иллюстратора. В печати были и книги, и журналы, и одежда, и баннеры — сложно представить формат, которого не было. Самолёт, пожалуй. Но всё это в основном профессиональные случаи. Я бы отдельно выделила пластинки групп Камиля Шараподинова. Каждый винил у нас получался отдельным произведением искусства, и я не могу класть их на одну чашу весов вместе с иллюстрациями к GQ или Nestlé. Были и более личные истории: лимитированная коллекция принтов для юбилея Re, мерч Miroedova School, печать на холсте некоторых моих живописных работ, оригиналы которых уже ушли в частные коллекции.

А.Л.: Почему собственные принты и вещи так и не превратились в постоянный проект?
С.М.: Мне всегда было жалко времени на переговоры с типографиями и сил на организацию доставки. Поэтому я так и не поставила на поток продажу принтов или вещей с моими иллюстрациями.

А.Л.: Хотелось вообще иметь собственную линейку физических вещей?
С.М.: А как же? Году в 2012-м мы с коллегой по Miroedova School хотели сделать линейку иллюстрированных шопперов. Позже, году в 2014-м, с ней же создали Black Deer Empire. Проект просуществовал всего три заказа, потом мы его прикрыли — всё внимание отъедала школа. В самой школе тоже был несбывшийся проект Miroedova Apparel — вещи с иллюстрациями студентов. У моих родителей на чердаке до сих пор пылятся тубусы с принтами. Шопперы, к счастью, ушли в мир. Некоторое время я что-то собирала на Society6, пока была возможность. Когда она исчезла, просто забросила это дело.

А.Л.: Как ты вообще относишься к тому, что искусство превращается в предмет?
С.М.: Я иллюстратор, мне нравится утилитарная составляющая искусства.
Конечно, есть вещи, которым место только в стерильном пространстве галереи. Но, по-моему, ни одна из моих работ не заслужила такого гордого одиночества.

А.Л.: Работа меняется, когда оказывается напечатанной?
С.М.: Всегда.
Думаю, никакой магии здесь нет. Просто при восприятии задействуются все наши чувства, а не только зрение. Напечатанную работу можно потрогать и даже понюхать — всё это делает её объёмнее. Так что если где-то теряется особенно дикий неоновый оттенок, это с лихвой компенсируется кинестетикой.

А.Л.: Если бы ты выбирала POD-платформу исключительно как автор, что для тебя было бы важно?
С.М.: Лёгкий вход, широкий каталог носителей, прозрачные финансовые отношения и удобный интерфейс. Красивые мокапы люблю ещё. Поэтому на «Арт лаве!» уделяю им много внимания. Надеюсь, со временем их станет всё больше.

А.Л.: А что тебе самой хочется напечатать прямо сейчас?
С.М.: Зелёный свитшот со своей иллюстрацией к «Космической одиссее».

заказать прямо сейчас

и напоследок

Есть ли сейчас большая разница между тем, что ты делаешь за деньги, и тем, что считаешь собственным творчеством?
Да, колоссальная. Мне бы хотелось, чтобы у творческих людей была возможность творить ради самого акта творчества, а не ради вознаграждения. У меня «на полке» даже хранится фантастический рассказ на эту тему. Всё никак не дойдут до него руки.

Куда тебе самой сейчас интересно двигаться?
Как художнику я всегда даю себе полную свободу, так что каких-то назидательных целей у меня нет. А вот в писательстве хотелось бы отточить своё слово.

Если человек впервые увидит одну твою работу и ничего о тебе не знает — какое ощущение тебе хотелось бы оставить?
Пусть почувствует свободу.

об авторе

Софья Мироедова

Софья Мироедова

Софья Мироедова — художница и иллюстратор с более чем 20-летним опытом.